Зальцбург: сказки Гофмана

Дань серебряному экрану в захватывающей постановке Мариам Клеман о великом немецком романтике-сказочнике и поисках истинной любви Героем своей последней работы Жак Оффенбах сделал романтического поэта Э. Т. А. Гофмана, который впадает в глубокий кризис после краха романтических отношений и сочиняет «Сказки», где представляет свою возлюбленную в облике трёх разных женщин. В Кэтрин Люэк, которая поет все три партии, режиссёр Мариам Клеман нашла идеальную главную героиню – сильную, харизматичную, с колоратурой колокольчиковой чистоты и тёплым, соблазнительным нижним диапазоном. А сам Гофман (Бенжамен Бернхайм) стилизован под обаятельного персонажа а-ля Уэс Андерсон – кинорежиссёра, застрявшего в 1960-х и преследуемого собственными кошмарами. Он живёт возле голливудский киностудии, возит с собой тележку для продуктов и питается в столовой, населённой костюмированными статистами – римскими часовыми, ковбоями, барочными аристократами и инопланетянами. Комичная и красочная, тёмная и тревожная, опера «Сказки Гофмана» поражает воображение как в музыкальном, так и в драматическом смысле. И хотя ни один из этих приёмов – фильм-в-фильме, всё-было-сном, море кинематографических отсылок – не является открытием, Клеман жонглирует ими по-своему: с уверенностью и мастерством, остроумием и вниманием к деталям, являя новое слово и в истории Гофмана, и в точке зрения на «Сказки». «Не спрашивайте у меня ничего, вы всё узнаете потом». Гофман только что увидел её вновь: Стеллу, которую все превозносят как звезду, Стеллу, возлюбленную, которая бросила его. Едва зажившая рана опять открывается, и даже в компании своих собутыльников Гофман не в силах забыть о чувствах, которые всколыхнул в нём её вид. Вдобавок на его пути возникает вестник неудач Линдорф. Но страдание порождает у поэта всплеск творческой энергии: как будто пытаясь объяснить самому себе и окружающим свои неудачи в любви, Гофман на ходу сочиняет три сказки, в которых образ Стеллы предстаёт в трёх разных героинях. Ибо, как объявляет он слушателям, «три души» сошлись в его бывшей возлюбленной: «Три женщины в одной». В 1830-х годах во Франции возник настоящий культ Э. Т. А. Гофмана, и до конца столетия он оставался там одним из наиболее влиятельных и популярных писателей. В его рассказах и повестях читателей восхищало то, как сверхъестественное вторгается в реальность и размывает границы между внешним и внутренним миром. Но сама фигура Гофмана была не менее интересна: он воплощал в себе квинтэссенцию романтического художника, раздираемого внутренними противоречиями. Ранние биографы поэта нередко приукрашали его жизнь легендарными историями; неудивительно, что в произведениях многих молодых французских писателей возникали не только персонажи на основе гофманских текстов, но и сам Гофман – реальный человек превратился в литературного героя. Ярким примером может служить пьеса Жюля Барбье и Мишеля Карре «Сказки Гофмана», написанная в 1851 году – её Барбье положил в основу для либретто к одноимённой опере Жака Оффенбаха (1877). Три центральных действия, «сказки», основаны на трёх рассказах Гофмана, но в «реальном мире» пролога и эпилога мы встречаем Гофмана как человека и непосредственного рассказчика историй. Более того, в любопытном переплетении слоёв Гофман предстаёт героем своих же рассказов, посвящённых несчастливой любви. И всё же он везде остаётся самим собой. То же можно сказать и о его верном компаньоне Никлаусе, если бы не тот факт, что он (или она?) представляется в начале оперы как Муза. Оффенбах планировал на роли Стеллы и трёх героинь, в образах которых она предстаёт, одну и ту же певицу; точно так же зловещий антагонист Гофмана Линдорф и его воплощения в сказках, будь они эксцентричными или демоническими, задумывался как единая роль. Таким образом в «Сказках Гофмана» сливаются реальность и фантазии, личная ситуация Гофмана и его творческие устремления. В своей постановке француженка Мариам Клеман исследует взаимодействие между искусством и реальной жизнью путём соотношения трёх «сказок» с отдельными этапами биографии Гофмана как творца. Это имеет решающее влияние на героинь «сказок» или, скорее, на то, какими мы привыкли видеть образы проекций Стеллы: ангелоподобная, но эмоционально холодная Олимпия, которая оказывается куклой; Антония, не желающая отказаться от своего артистического призвания и умирающая из-за пения; куртизанка Джульетта, роковая женщина, всего лишь изображающая чувства, чтобы хитростью заполучить душу Гофмана. Для Мариам Клеман важно показать эти образы как независимые фигуры, дать каждой реальное лицо и таким образом потенциальную возможность бросить вызов традиционным образам, которые им навязывают. В «Сказках Гофмана», которые Оффенбах писал для парижской Опера Комик, композитор видел свой последний шанс доказать обратное всем тем, кто считал его просто сочинителем опереток. На самом деле он создавал сценические произведения почти во всех жанрах, и его «фантастическая опера», которую, увы, он так и не смог завершить до своей смерти в 1880 году, отличается удивительным разнообразием стилистики, даже, можно сказать, разнородностью. В Зальцбурге за музыкальное воплощение этой блистательной партитуры, в которой колкий юмор перемежается трогательной чувствительностью, а романтическая возвышенность – трагическими страстями, отвечает дирижёр Марк Минковский.